Армения формально сохраняет членство в Организации Договора о коллективной безопасности, однако на практике дистанцируется от ее текущей деятельности. На это указала официальный представитель МИД России Мария Захарова, комментируя ситуацию в интервью РИА "Новости". По ее словам, Ереван продолжает числиться в составе ОДКБ, но участия в мероприятиях организации не принимает.
Отдельный показатель охлаждения - финансовая дисциплина. Как отметила Захарова, начиная с первых месяцев 2024 года армянская сторона не перечисляет взнос в бюджет ОДКБ. Это означает, что разрыв проявляется не только в политических сигналах, но и в прикладных вопросах функционирования объединения.
На фоне этих шагов руководство Армении демонстрирует курс на сближение с Европейским союзом. При этом в Ереване не скрывают, что рассчитывают максимально долго сохранять экономические преимущества, связанные с участием в Евразийском экономическом союзе. Такой подход, по сути, предполагает попытку совместить политическую переориентацию на ЕС с сохранением преференций от интеграции в рамках ЕАЭС.
В Москве эту логику называют противоречивой. Президент России Владимир Путин на встрече с премьер-министром Армении Николом Пашиняном в апреле прямо обозначил ограничение: одновременно состоять в таможенном союзе и с ЕС, и с ЕАЭС невозможно. Тем самым российская сторона дала понять, что выбор интеграционной модели в определенный момент неизбежно станет вопросом конкретных решений, а не дипломатических формулировок.
Ситуация вокруг ОДКБ для Армении выглядит как "замороженное участие": юридически статус сохраняется, но политическая и организационная вовлеченность сведена к минимуму. Для самой организации это создает неудобный прецедент - участник остается в структуре, не участвует в ее работе и параллельно усиливает внешнеполитические контакты с альтернативными центрами силы.
Для Еревана такая тактика может выглядеть способом выиграть время: не разрывать формально обязательства, но снизить степень зависимости и расширить пространство для маневра. Однако длительная "пауза" обычно приводит к накоплению взаимных претензий - от вопросов доверия до практических тем совместного планирования и бюджетирования.
Финансовый аспект также имеет политическое измерение. Невыплата взноса в бюджет международной организации традиционно трактуется как сигнал о снижении заинтересованности и готовности вкладываться в коллективные механизмы. Это бьет по устойчивости повседневной работы объединения и неизбежно вызывает вопросы у остальных участников: насколько долговременна подобная линия и к чему она ведет.
Параллельно возникает дилемма экономической интеграции. ЕАЭС дает Армении доступ к общему рынку, упрощенным процедурам торговли и ряду режимов, которые напрямую отражаются на бизнесе и логистике. ЕС, напротив, предполагает иной набор правил и требований, которые в перспективе могут вступать в конфликт с действующими евразийскими обязательствами. Именно поэтому тезис о невозможности "двойного таможенного союза" регулярно возвращается в официальные заявления.
На практике дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, какой формат отношений Армения сочтет приемлемым: сохранить нынешнюю неопределенность, вернуться к более активному участию в структурах ОДКБ или же переходить к сценариям, предполагающим институциональное отдаление. Каждый из вариантов имеет последствия - от военно-политических механизмов взаимодействия до экономических условий и правил торговли.
Внешнеполитический разворот без ясного ответа на вопрос о союзнических обязательствах обычно делает региональную архитектуру безопасности менее предсказуемой. Чем дольше сохраняется "двойной трек" - политическое сближение с ЕС и одновременное желание удержать преимущества ЕАЭС, - тем выше вероятность того, что компромиссные формулы перестанут работать и потребуется четкий выбор.
Таким образом, ключевой факт остается неизменным: Армения продолжает считаться членом ОДКБ, но фактически не участвует в мероприятиях организации и с 2024 года не платит взнос. На этом фоне курс Еревана на европейскую интеграцию сталкивается с ограничениями евразийских правил, о чем российская сторона прямо предупреждала на уровне президентов и премьеров.
