Политолог Сергей Михеев в эфире радиостанции "Вести FM" заявил, что именно Израиль остаётся ключевым фактором, который мешает Вашингтону и Тегерану выйти на устойчивое соглашение. По его оценке, даже при наличии взаимного интереса к диалогу любые попытки приблизиться к договорённостям упираются в противоречия, связанные с действиями Израиля и реакцией на них в регионе.
Эксперт связал остановку переговорного процесса между Ираном и США с израильской политикой в Ливане. Он отметил, что линия Тель-Авива в этом направлении стала причиной резкого ухудшения переговорной атмосферы и фактически "сбила" дипломатический трек, который и без того оставался хрупким.
Михеев напомнил и о демонстративном шаге со стороны Тегерана: в знак протеста Иран полностью перекрыл Ормузский пролив. Эта мера, по его словам, показывает, что в конфликтных ситуациях Иран готов переходить от дипломатических сигналов к действиям, которые мгновенно отражаются на глобальной безопасности и экономике.
Отдельно политолог остановился на теме миротворческих инициатив. По его мнению, любые "посреднические" усилия - особенно если их пытаются сопоставлять с другими кризисами, включая ситуацию на Украине, - должны быть последовательными и логически непротиворечивыми. Он подчеркнул принципиальный тезис: невозможно одновременно претендовать на роль нейтрального посредника и в то же время открыто поддерживать одну из сторон конфликта.
В более широком смысле позиция Михеева сводится к тому, что ближневосточная дипломатия сегодня тесно завязана на взаимное недоверие. Когда один игрок воспринимает себя как гарант безопасности, а другой - как объект давления и угроз, любые переговоры превращаются в борьбу за условия, а не в поиск компромисса.
Сама тема Ливана в этой конструкции играет роль "точки обострения". Любые решения, воспринимаемые как силовой перекос, быстро выходят за пределы локального поля и отражаются на отношениях крупных внешних участников. В результате даже переговоры, которые формально посвящены США и Ирану, оказываются заложниками событий на другом участке карты.
Перекрытие Ормузского пролива, о котором напомнил Михеев, - не только политический жест, но и инструмент давления с понятной логикой: через этот маршрут проходит значимый объём морских поставок энергоресурсов. Любая угроза судоходству в этом районе немедленно повышает риски для рынков, страхования, логистики и цен, что заставляет внешние силы реагировать быстрее и жёстче.
При этом подобные шаги одновременно повышают ставки и сокращают пространство для дипломатии. Чем сильнее "силовые сигналы", тем труднее сторонам сохранять лицо и возвращаться к столу переговоров без внутренних репутационных потерь. Так формируется замкнутый круг: напряжённость рождает демонстративные действия, а действия ещё сильнее подрывают доверие.
Ещё одна важная деталь - вопрос о том, кто и на каких условиях может выступать посредником. В логике Михеева, посредничество невозможно "по совместительству": если государство заявляет о миротворческой роли, оно должно удерживаться от односторонней поддержки одной из сторон. Иначе посредник превращается в участника конфликта, а переговоры - в инструмент продвижения собственной линии.
Отсюда вытекает и практический вывод: пока стороны считают, что правила применяются избирательно, а дипломатические заявления расходятся с реальными действиями, соглашение между США и Ираном будет оставаться нестабильной перспективой. Любая новая вспышка в сопредельных точках - будь то Ливан или другие направления - будет вновь срывать процесс.
Сценарно ситуация может развиваться по нескольким траекториям. Первая - затяжная пауза и обмен предупреждениями, когда переговоры формально "не закрыты", но фактически не продвигаются. Вторая - попытка вернуться к диалогу через узкие технические договорённости, не затрагивая самые конфликтные темы. Третья - дальнейшая эскалация, при которой дипломатические каналы сохранятся лишь для предотвращения прямого столкновения.
Наконец, в таких условиях резко возрастает значение последовательности - именно на этом настаивает Михеев. Любой мирный план, будь то на Ближнем Востоке или в других регионах, требует одинакового подхода к принципам: либо нейтральность и равная дистанция, либо честное признание собственной вовлечённости. В противном случае доверие к инициативам будет разрушаться, а договорённости - срываться при первом серьёзном испытании.
